История одной травмы.

Автор  20 Август 2017 22:36
Опубликовано в Психология
Оцените материал
(0 голосов)

1983 год. Советский роддом в небольшом городе. Моя мама рожает меня. Ей говорят о том, что сегодня ночью все рожают и в родзалах не хватает мест. Она просится в родзал не потому, что чувствует, что уже пора, а потому, что боится, что если еще немного подождет, то не будет места... Этот паттерн "спешить и бояться, что кто-то займет место и мне места не окажется" надежно впечатался в мою судьбу и стал определяющим во многих и многих сферах и ситуациях моей жизни. Но сейчас речь не о нём, на примере этой статьи я хочу показать вам суть психологической травмы и смысл работы с травмой.

Я рождаюсь. И меня охватывает ужас. Огромное удивление и ужас. Мир вокруг оказывается ХОЛОДНЫМ. Люди, которые здесь присутствуют, они... НЕ ЧУВСТВУЮТ. Они НЕ ЖИВЫЕ. Они механически меня трогают и от них нет тепла, ни физического, ни душевного.
Потом я лежу в холодных стенах детского отделения. Большие и замороженные люди-функции ходят надо мной. Я боюсь любого их шага в мою сторону. Их не чувствительность безумно опасна для меня. Я чувствую все, так, как будто это и есть я. У меня еще нет границ. У меня еще нет кожи. Их любые рутинные действия причиняют мне огромную боль. Замороженный, анестезированный мир! 
Я хочу в тепло, я хочу к маме, я хочу, чтобы меня любили, я хочу это чувствовать, я хочу, чтобы мной любовались, я хочу, чтобы меня ласкали, я хочу большое и теплое мамино тело! 
Взамен этого чужое помещение, чужие люди-функции, которые не хотят мне зла (я это хорошо понимаю), но причиняют огромное его количество, просто потому, что не чувствуют. Я хочу кричать "не трогайте меня, не прикасайтесь ко мне, не суйте в рот эту хрень,просто отнесите меня к маме!"

Но особое мое разочарование и особая моя боль оказываются в том, что место, которое "мама" тоже оказывается замороженным. Там тоже пусто. Меня кормят, за меня боятся, меня моют, но я совершенно не могу ее почувствовать. Она сама себя не чувствует. Она есть и ее, как-будто, нет.
Как начинается процесс моей заморозки, я уже плохо помню. Боль, грусть, отчаяние и... дальше я замораживаюсь, чтобы в этом мире выжить.

Изо дня в день я становилась ребенком-функцией, подростком-функцией, девушкой-функцией, женщиной-функцией.

Первые 25 лет моей жизни регулировались защитными механизмами, которые обслуживали эту и последующие травмы. В этот период я ничего из этой травмы не чувствовала и ничего подобного про себя не подозревала. Я ассоциировала себя с тем, что сформировалось во мне, как защита от соприкосновения с этим огромным пластом ужаса и боли. Обычно, подобные ассоциации звучат как "Я такой человек ...".

Пока вы точно уверены, что знаете, какой именно вы человек, к реальному Я (к вашей сути) это не имеет никакого отношения.

Потом я родила своего первого ребенка. Беременность, роды и послеродовый период являются периодом в жизни женщины, когда чувствительность восстанавливается априори в той степени, которая необходима для обеспечения гестационной доминанты. Опыт, пережитый в родах, стал первым шагом. Но одного этого в моем случае оказалось не достаточно. Потребовалось несколько глубоких психологических травматизаций, чтобы пробиться сквозь анастезию и "разбудить" замороженную меня.

Дальше были годы восстановления чувствительности в различных направлениях психотерапии.
К перинатальному опыту я начала прикасаться через дыхательные практики (ребефинг, холотропное дыхание), телесно-ориентированную психотерапию и расстановки. Данные практики были способом начать чувствовать в этом месте и дополняли психотерапию.

В начале моего пути вышеописанная ранняя травма отражалась во мне, как желание всех спасти и научить всех жить не так, как люди в моем раннем детстве. Внутренне огромное негодование и много усилий, чтобы не допустить такого в мире. При этом без переживания и осознавания своих чувств в этом месте. Я очень хотела, чтобы женщины рожали естественно и в бережной обстановке. Чтобы носили, грели, кормили грудью и любили своих детей!

Люди, застрявшие на этой стадии - прекрасные менятели мира и системы. Обычно, это увлеченные общественные деятели. Они организуют проекты, конференции, они усиленно работают и причиняют добро.
Многим из них получается застрять на этой стадии (стадии я выделяю по отношению к собственной травме) благодаря псевдодуховности. Собственные чувства из травмы игнорируются, рационализируются или подавляются. В лучшем случае, человек их увидел, назвал, поговорил о них, (что имеет мало общего с процессом переживания) и пошел дальше во имя светлой идеи и не соприкасаясь с подобными чувствами в реальных контактах.

В моём опыте, по мере увеличения психологической устойчивости, я стала пробовать переживать те чувства, которые поднимались в контакте с людьми при столкновении с их не чувствительностью и восприятием этой не чувствительности, как нормы. Пару раз меня выносило в истерики. Переживание ужаса, гнева, боли, отвращения при столкновении с холодностью и отсутствием жизни в контакте стало моим живым опытом.

Это был долгий этап, во время которого я училась не только говорить о чувствах, не только чувствовать и осознавать их, но и переживать в контакте (и это самый сложный и самый ценный опыт, и практически не возможный, увы, в наше время без долгосрочной психотерапии). 
В процессе этих переживаний воспоминания раннего опыта стали оживать. 
В какой-то момент со мной произошла ситуация, которая полностью погрузила меня в переживания после рождения и дала шанс на дальнейшее узнавание себя в этом. Если бы я этим шансом не воспользовалась, эта ситуация стала бы очередной сильной ретравматизацией.

Сейчас я все помню (вплоть до стен в детском отделении) и все чувствую.

Часто "проработка психологической травмы" воспринимается, как некий определенный процесс, по итогу которого должен быть определенный результат. При этом этот процесс и результат, желаемы и видимы через призму защитных механизмов, в которых человек живет. Например, в моем случае, это может быть "чтобы уметь принимать проявления анестезированного мира" или "чтобы не было страха и боли при воспоминаниях или при столкновении с подобной реальностью" (запросы из той же заморозки).

На самом деле, меня, как меня, не существует без этого опыта, со всеми его оттенками. Я меняюсь, в том числе благодаря психотерапии и моему особенному узору личности, сотканному из всего опыта, который происходил в моей жизни.

Ужас, который я описывала в начале текста, уже не ужас-ужас и, скорее страх, который вполне переживаем. Хочу ли я не чувствовать страх при соприкосновении с замороженностью чувств, ощущений, жизни в мире? Нет, конечно. Эмоционально мертвый мир - это страшно. Люди-функции - это страшно. Люди, которые просто пьют таблетки, когда что-то болит - это страшно. Люди, которые заранее подписывают договор на эпидуральную анестезию и/или выбирают кс, чтобы ничего не чувствовать - это страшно.
Я чувствую этот страх и он меня не парализует, я могу о нем говорить и вносить его в контакт. Я могу опираться на объем этого страха, чувствуя насколько подходит мне для общения тот или иной человек. И я могу не допускать приближения к себе и своим детям людей, которые для меня и для них опасны своей нечувствительностью.

Младенцем я не могла остановить приближение и нарушение моих границ людьми-функциями. Моя злость оказалась подавлена. Я сейчас нахожусь в процессе восстановления чувствительности к агрессии и способности защищать свои границы. Хочу ли я никак не защищать себя, когда не чувствительностью (не специально) нарушаются мои границы? Хочу ли я никак не реагировать, когда в группах, к которым я принадлежу (профессиональные группы, социум) происходит пропаганда анестезированного образа жизни? Нет, конечно. 
Мне важно защищать себя и свои границы такими, какие они есть, со всей моей сверхчувствительностью в некоторых местах, даже если для кого-то я в это время выгляжу, как принцесса на горошине. Равно, как мне важно то общество, в котором я живу и те правила и нормы, которые в нем формируются. Поэтому, я пользуюсь своей агрессией для того, чтобы делать свой мир для себя более комфортным.
Иногда меня качает в сторону "перегнуть палку" и я хочу убить всех замороженных людей и кусаться при проявлении пропаганды замороженного образа жизни (жизнь по принципу, "как проще", те же таблеточки, которые купируют симптомы и дают возможность человеку не чувствовать свое тело и не меняться, анестезированные роды и т.д.). Позволяю себе кусаться и перегибать. Чувствую, что это тоже очень нужный и живой процесс. И одновременно пробую разные формы выражения. Не просто, но иногда случаются Встречи.

Мое отвращение от защитных механизмов людей. Я уже не бегу рыгать, но хорошо чувствую свое отвращение. И тоже умею с ним быть (не стану описывать, суть, я думаю, понятна).

Боль и отчаяние, переживаемые мною после рождения, стали окрашены теплом глаз и рук человека, рядом с которым я переживала этот опыт во взрослом возрасте. 
Ну, и, конечно, за долгие годы психотерапии я давно научилась греть свою маленькую девочку, любить, ласкать и заботиться.

Психологическая травма - это рана в психике человека. Жить с открытой раной без возможности как-то с этой болью обойтись, не возможно. Поэтому люди замораживаются и перестают чувствовать. Человек создает массу защитных механизмов, которые определяют его жизнь, чтобы к этой боли никогда не прикасаться. После психологической работы рана не перестает существовать и даже не перестает полностью болеть. Но, постепенно она начинает заживать. В месте к которому раньше было совершенно не возможно прикоснуться становится переносимо больно. Ткани затягиваются. Рана зарубцовывается. Остаются рубцы - места вашей особой чувствительности, места, которые еще иногда ноют "на погоду" и дают о себе знать в похожих ситуациях. Места силы и совершенно особого лично вашего опыта.

Именно суть моей ранней травматизации определила моё дело жизни, в котором я особенно хороша. И это очень круто.

Понимаете ли вы, что психологические травмы во время рождения в советском (и не только советском) роддоме и в жизни вообще были у всех (у всех свои)? Понимаете ли, что их не возможно "полечить", сходив на тренинг по лечению травм или на 10 консультаций к психотерапевту? 
Понимаете, что вообще не возможно "полечить", так, как будто в вашей жизни этого никогда не происходило, потому, что, если "полечить" все ваши травмы, вы перестанете существовать?
Понимаете ли, что не получится "полечить" травму, и чтобы в вас и в вашей жизни все осталось без изменений?

И понимаете ли, что "полечить" травму и не чувствовать чувства по этому поводу - это два противоположных процесса?
А чувствование чувств влечет за собой переживание их в контакте с другими людьми, отчего этот контакт меняется. Если травма глубокая и травм много, то, по-сути, это долгий процесс, меняющий всю вашу жизнь.

Прочитано 1191 раз
Поделиться:

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Если Вам понравилась эта статья, Вы можете подписаться на мои публикации

Запрещается полное или частичное воспроизведение статей и фотоматериалов без письменного разрешения автора сайта. При цитировании ссылка на сайт обязательна. Внимание: сайт предназначен только для получения информации. Автор сайта не несёт ответственности ни за какие диагнозы и/или назначения, выводы, сделанные на основе материалов сайта, за содержание любых внешних сайтов, на которые даются ссылки.

te 050 835 47 51

te 096 590 23 19

po maria_doula@mail.ru

Разработано aribos.ru